Михеев Евгений Геннадьевич

Михеев Евгений ГеннадьевичОкончил школу № 25, затем школу менеджмента при Сельскохозяйственной академии, Юридическую Академию и экономический факультет Академии Народного Хозяйства при Правительстве РФ с красным дипломом. В разные годы работал в Оренбурге, Москве, Орске, Бузулуке, Уральске (Казахстан). Командировки и путешествия добавят ещё сотню прекрасных мест в России, СНГ и заграницей, где я побывал.

Михеев Евгений Геннадьевич Михеев Евгений Геннадьевич Михеев Евгений Геннадьевич Михеев Евгений Геннадьевич

    Суровая диета закромов Родины: История про Сало с хлебом

    Александр Сало

    Меня очень заинтересовала тема «политического и бизнес успеха» сподвижника всех последних губернаторов Оренбургской области – господина «единоросса» Сало Александра Владимировича, заместителя председателя Законодательного Собрания Оренбургской области, председателя комитета по аграрно-промышленному комплексу.

    В связи с тем, что приближаются годы «Больших гонок – Больших выборов», то я начинаю реализовывать свои планы об освещении перед ними деятельности основных кандидатов и их подельников в прямом и переносном смысле. Зачем? Об этом позже.

    Итак начнем с Александра Сало.

    Сегодня хочу вспомнить статью журналиста Елены Черных, которая написала о его «творчестве» полгода назад:

    Когда в середине политического сезона без всякой видимой причины покидает свой пост министр регионального правительства, становится как-то тревожно. Неуютно, как минимум.

    Неожиданные поступки власти вообще пугают – может быть, тут такие причины, что пора собирать «тревожный чемоданчик» и переезжать в другой регион? Это шутка, конечно, но все-таки очень хочется знать, отчего же по собственному желанию уволился министр сельского хозяйства Оренбургской области Сергей Соловьев.

    Пытаюсь вспомнить, что в аграрной отрасли было такого страшного за время его руководства: засуха и кредит на погашение ее последствий? Но с этой ситуацией наше областное правительство справилось. Выплату кредита, который Оренбуржье брало у федерального бюджета, удалось растянуть аж на десять лет. При таких условиях за большие финансовые потери можно еще долго не переживать.

    Из потока прошлогодней информации всплывает в памяти только компрометирующая фраза, прозвучавшая на одном из заседаний Законодательного собрания области. Депутат Владимир Фролов сказал: «Нам еще нужно с интервенционным зерном разобраться. Говорят, оно у нас куда-то подевалось?» Что такое интервенционное зерно, куда оно пропало, и кто его куда-то подевал? Почему об этом говорили наши парламентарии, и кто из них имеет к исчезновению зерна непосредственное отношение? На кого намекал Владимир Иванович?

    На эти вопросы в прошлом году не удалось найти ответы. Сам депутат Фролов от комментариев тогда отказался, сказал, что нужно еще многое выяснить. Правоохранительные органы тоже молчали. Слухи ходили самые невообразимые. Ситуация стала яснее в наступившем 2013 году. Отставка министра Соловьева тут оказалась совсем ни при чем, зато собранная попутно информация оказалась очень интересной.

    Агент интервенции

    Интервенционное зерно — это большой государственный запас, те самые закрома Родины, обеспечивающие не только продовольственную безопасность страны, но и гарантирующие ценовую стабильность на рынке. ОАО «Объединенная зерновая компания» — государственный агент по проведению товарных и закупочных интервенций на рынке зерна, отвечает за сохранность зерна Государственного интервенционного фонда, является одним из крупнейших экспортеров российского зерна и включено в перечень стратегических предприятий.

    Закупочные интервенции — это пополнение закромов. Министерство сельского хозяйства России определяет на конкурсной основе список элеваторов, которые могут у себя хранить этот стратегический запас. Правительство Российской Федерации определяет закупочную цену. После этого с элеватором заключается договор, из бюджета страны на предприятие поступают деньги за зерно и его хранение. Сколько платит государство за свой запас — тайна за семью печатями. Это знают только стороны, подписавшие договор. Цена на хлеб на рынке всегда нестабильна — слишком много случайных и сезонных факторов: то засуха, то саранча, то экономический кризис, то конкуренция на мировом рынке. Когда цена на зерно поднимается, Правительство России объявляет о начале торгов интервенционного фонда. Минсельхоз по согласованию с правительством определяет регион, который нуждается в стабилизации цен, и объем продаж зерна. Зерно торгуется по цене ниже рыночной, сельхозтоваропроизводители счастливы, рынки стабилизируются.

    В нашем регионе торги были объявлены в ноябре прошлого года. К моменту начала этого процесса в закромах на территории Оренбуржья находилось 647 тысяч тонн государственного зерна. Приятно чувствовать причастность твоей области к процессам государственного масштаба. Пресс-служба Министерства сельского хозяйства России сообщила, что в нашем регионе находится больше зерна федерального интервенционного фонда, чем в других областях. Мы храним более одной трети всего запаса, находящегося в Европейской части России вблизи регионов потребления. В декабре прошлого года у нас начали реализовывать урожай 2005-го, 2008-го, 2009-го и 2011 годов. Региональная казна от этого никак не пополняется, потому вроде бы нет и повода переживать за процесс. Если бы не брошенная депутатом Фроловым прошлогодняя фраза.

    А действительно, куда делось зерно из закромов? Обзор федеральной прессы позволял сделать выводы, что «Объединенная зерновая компания» (ОЗК) регулярно проверяет предприятия — хранителей запаса. Случаи хищения государственного зерна — увы, не такая уж и редкость. В связи с этим ОЗК шлет искренние и категоричные послания в ФСБ, МВД и правительство с требованием обеспечить безопасность государственного продовольственного фонда. В 2010 году, например, в Кемеровской области три частных элеватора — хранителя куда-то подевали около 30 тысяч тонн зерна. В Красноярском крае потеряли 13 тысяч. Ущерб от этой потери составил 70 миллионов рублей. По всем фактам хищений ОЗК передает материалы в правоохранительные органы. И тут оказалось, что наш регион всех превзошел. 70 миллионов — это просто семечки. О них, кстати, тоже поговорим, но чуть позже…

    Мы запросили у ОЗК официальную информацию о нашем регионе. И вот что нам ответили: «„Объединенная зерновая компания“ в 2012 году провела 142 проверки количественно-качественной сохранности зерна интервенционного фонда, хранящегося на 23 элеваторах в Оренбургской области. По итогам были выявлены три факта хищения на двух элеваторах. Так, на ОАО „Сакмарский элеватор“ недостача зерна составила 51 186 тонн, на ОАО „Шильдинский элеватор“ — 16 735 и 3 915 тонн. Помимо этого обнаружено около 10 000 тонн испорченного зерна на ОАО „Сакмарский элеватор“. Благодаря оперативным действиям ОЗК с ОАО „Сакмарский элеватор“ и ОАО „Шильдинский элеватор“ по двум фактам хищения удалось взыскать полную стоимость утраченного зерна в соответствии с текущей рыночной стоимостью. На данный момент ведется работа по организации компенсации 3 915 тонн, утраченных ОАО „Шильдинский элеватор“. Уже подготовлены и направлены соответствующие документы в правоохранительные органы, также по факту порчи зерна были поданы заявления в ФСБ и иск в Арбитражный суд».

    Александр Борников

    Два депутата

    Итак, Сакмарский и Шильдинский элеваторы. Оба предприятия — открытые акционерные общества, а значит, в свободном доступе должна быть информация о собственниках, учредителях и аффилированных лицах. Рынок — материя непостоянная. Сегодня один капитан и команда лайнера, завтра все могут зайти в новый порт, сменить капитана, а то и утонуть в полном составе! Чтобы не ошибиться с персональным составом участников происшествия, ищем данные на 2012 год. Оказывается… В этом месте нужно сделать долгую театральную паузу, ибо сейчас прозвучат очень известные имена. Александр Владимирович Сало — заместитель председателя Законодательного собрания Оренбургской области, он же — генеральный директор ОАО «Сакмарский элеватор» — владел в 2012 году 43,27 процента акций своего элеватора. Еще 41,19 процента принадлежат главному бухгалтеру предприятия Алле Чуриловой. На Шильдинском элеваторе главным оказался еще один депутат регионального парламента — Александр Викторович Борников. Ему принадлежало (а может быть, и сейчас принадлежит) 76,78 процента обыкновенных акций акционерного общества. У генерального директора Бориса Егина всего 2 процента. Еще один акционер Шильдинского элеватора — брат Александра Викторовича Евгений Борников. У него 8,9 процента акций.

    Самое время заняться бухгалтерией. Узнать, сколько государство заплатило за резервирование и хранение предприятиям наших народных избранников, мы не можем, эта информация нам просто недоступна. Зато мы можем с изрядной долей достоверности подсчитать, сколько избранники заплатили ОЗК за компенсацию потерь. По информации регионального министерства сельского хозяйства, рыночная стоимость зерна в 2012 году колебалась от 5 тысяч рублей до 11 тысяч рублей за тонну. Это в конце года. Даже если предположить, что Сакмарскому элеватору пришлось компенсировать потери по минимальной рыночной цене, получается очень приличная сумма — 255 миллионов 930 тысяч рублей. Шильдинский элеватор за обозначенное ОЗК количество утраченного зерна должен был заплатить 103 миллиона 250 тысяч. Если рыночная стоимость на момент компенсации была выше, значит, и количество миллионов было более впечатляющим.

    Самый естественный вопрос простого смертного: «Откуда депутаты взяли столько денег?» Восклицание это было бы риторическим, если бы не еще одно дело, которое мы нашли на сайте Арбитражного суда Ростовской области. Про участие ростовчан, признаться, узнали из, скажем так, частного источника. Совершенно наудачу набрали в интернет-поиске название «Сакмарский элеватор» и компания «Юг Руси Ростов». Первая же ссылка была на архив Арбитражного суда.

    Ростов-не-одну…

    Не одну встречу в Арбитражном суде в споре далеко не за одну тонну семян подсолнечника провели представители компании «Юг Руси». Дело оказалось вовсе не «плевым», и дело было так…

    Маслоэкстракционный завод «Юг Руси» 31 августа 2011 года передал на хранение Сакмарскому элеватору чуть больше 68 тысяч тонн зерновых и масличных культур. Хранить элеватор их должен был в соответствующих условиях и передать ростовчанам 1 июня 2012 года. По истечении срока хранения «Юг Руси» предпринимал неоднократные попытки семечки свои забрать. А наш Сакмарский элеватор их почему-то не отдавал. Без объяснения причин. Сначала перенесли срок отгрузки. Ростовские предприниматели пригнали нужное количество вагонов своей экспедиционной компании. А экспедитор уведомил, что элеватор прекратил отгрузку. На станции Сакмарской скопилось 56 вагонов, которые впоследствии пустыми ушли по другим адресам. В августе 2012 года элеватор вдруг потребовал в течение недели произвести вывоз 33 тысяч тонн подсолнечника. А еще лучше продать этот подсолнечник элеватору по цене сложившихся прямых затрат. Ростовчане на это ответили, что семечки вывезут сами, прислали список машин с фамилиями водителей. А элеватор на это выразил готовность произвести отгрузку только в том случае, если будет соблюден ряд условий: присутствие полномочного представителя, скопившаяся задолженность по оплате за хранение. Дошло до того, что 7 сентября в присутствии представителей Торгово-промышленной палаты Оренбургской области и Оренбургского референтного центра Роспотребнадзора 110 280 килограммов все-таки отгрузили. Вот только оказалась эта партия не соответствующей требованиям ГОСТа.

    Излагать всю историю сложных, почти супружеских взаимоотношений Сакмары с Ростовом не станем. Противоречий в деле много. Например, когда пытались заключить мировое соглашение, генеральный директор и главный бухгалтер Сакмарского элеватора убеждали ростовчан в том, что подсолнечник на элеваторе есть. А потом пытались оспорить это свое утверждение. Не получилось мирового. В резолюции арбитражного суда написано, что сторона ответчика, то есть элеватор депутата Александра Сало (да и сам он), крайне недобросовестно отнеслись к процессу — проверкам препятствовали, на заседания не являлись. Почти половину своих семян подсолнечника «Юг Руси» все-таки забрал. Осталось получить от Александра Владимировича еще 33 тысячи тонн. Арбитражный суд решил обязать ОАО «Сакмарский элеватор» выдать маслоэкстракционному заводу недостающие тонны и оплатить госпошлину. Сгустились тучи над головой парламентария. Это только два примера его хозяйственной деятельности, а правоохранительные органы уже выводы делают, и судебная система не стесняется.

    Ой, что это там булькнуло?

    После того как наша государственная власть построила свою вертикаль, реакция на это построение пошла сугубо горизонтальная. Очень напоминает бросание камешков в воду. Булькнет в Москве антикоррупционный скандал — пойдут по регионам мероприятия по борьбе, как круги по воде. Булькнет в Думе внимание к депутатам со стороны правоохранителей, и у нас тоже становится неспокойно, покачивает на волнах областных парламентариев. А как на фоне этих водных процедур действует президент? Владимир Путин громкое дело министра обороны прокомментировал лаконично: «Следствие разберется». Наш губернатор Юрий Берг тоже выглядит на фоне разных тенденций весьма достойно. Свою очень привлекательную принципиальность он продемонстрировал еще во время скандальной голодовки депутата от фракции «Справедливая Россия» Валерия Сазыкина. Каких только обвинений и лозунгов не прозвучало в адрес областного правительства и губернатора лично! Но он сохранил невозмутимость, от комментариев воздержался. Теперь дела Сазыкина рассматривают судебные инстанции. Действительно, каждый должен заниматься своим делом: депутаты — заботиться об интересах избирателей, а правоохранительные органы — следить за соблюдением законности этой заботы.

    Кстати, о представителях «левого фронта». Теперь-то уж, после того, как стало известно столько официально подтвержденных подробностей исчезновения государственного зерна, можно и попросить депутата Фролова прокомментировать свою реплику на прошлогоднем заседании. И Владимир Иванович на этот раз не отказал:

    — Мне было известно о том, что Объединенная зерновая компания, которая контролирует государственные зерновые фонды, осуществляет контроль за сохранностью этого государственного зерна. Интервенционный фонд в нашей области хранится на 23 элеваторах. Весь список мне не известен, но я узнал, что на Сакмарском и Шильдинском элеваторах была выявлена большая недостача. Порядка 70 тысяч тонн. Соответствующим образом я поднял этот вопрос в Законодательном собрании. Если депутат ставит вопрос перед теми или иными должностными лицами, ему должны отвечать, давать информацию. Я имел информацию, что этот вопрос был вскрыт не только комиссией ОЗК, но и с участием соответствующих структур Министерства сельского хозяйства России. Внятного ответа по данному вопросу я не получил. Беседуя с некоторыми должностными лицами, людьми, знающими этот вопрос, выяснил, что сумма ущерба только по Сакмарскому элеватору — около 300 миллионов рублей, ну и порядка 125 миллионов по Шильдинскому элеватору… Есть и другая информация: сельхозтоваропроизводители из других регионов, которые размещали свое зерно, имеют решение Арбитражного суда о том, что Сакмарский элеватор должен им компенсировать порядка 150 миллионов рублей. Каким образом недостача интервенционного зерна на этих элеваторах была покрыта — это тайна. Кто собственники этих элеваторов, я не знаю. Насколько мне известно, в состав акционеров входят некоторые юридические лица (то есть компании, фирмы. — Ред.), которыми руководили в том числе и депутаты нашего Законодательного собрания. На слуху две фамилии: Борников и Сало. Не проверял, не знаю, таких документов у меня нет. Год назад ко мне обратился работник Сакмарского элеватора, которого уволили, не выплатив компенсации. Он получил увечье на предприятии, а его просто уволили. Он имел претензии именно к депутату Александру Сало, который на тот момент был генеральным директором элеватора.

    Пока верстался номер

    Нам стало известно, что в понедельник состоялась проверка на Новосергиевском элеваторе. Подтвердить или опровергнуть эту информацию в местных контролирующих органах нам не удалось. Чтобы выяснить, кто проводил проверку, каковы результаты, мы направили официальные запросы. Из Объединенной зерновой компании нам сообщили, что в настоящий момент в нашем регионе проходит внеплановая проверка, в рамках которой будет проанализирована деятельность всех предприятий — хранителей интервенционного фонда Оренбургской области. В рамках внеплановой проверки на ОАО «Новосергиевский элеватор» специалистами ОЗК была обнаружена недостача зерна государственного интервенционного фонда в размере 2 500 тонн с текущей рыночной стоимостью более 30 миллионов рублей. С фактом недостачи руководство элеватора согласилось, что было зафиксировано в соответствующем акте. Сейчас готовятся заявления в правоохранительные органы для принятия процессуального решения. Контрольный пакет акций — 51 процентов — новосегиевского элеватора принадлежит правительству Оренбургской области. Блокирующий пакет — 49 процентов — у холдинга «Иволга»…

    Подведем итоги. Сторонники депутатов Сало и Борникова могут сказать, что все приведенные факты — в поле гражданско-правовых отношений. Потери депутаты компенсировали, а где взяли деньги — не важно. Это хозяйственная деятельность экономического субъекта. Безусловно так. Только непонятно, почему народные избранники позволили себе такое отношение к государственному продовольственному фонду, к государственным интересам. Опять же крайне непривлекательно выглядит продажа зерна, за которое уже заплачено из федерального бюджета. По информации ОЗК, предприятия-хранители нередко прибегают к «банкротству», чтобы избежать погашения всех задолженностей, образовавшихся в результате таких неправедных продаж.

    Единственный бесспорно положительный факт в этой истории — ушедший в отставку министр сельскогохозяйства региона Сергей Соловьев не имеет к «зерновым делам» никакого отношения.

    {C}